00:11 

Тень

-доставляется к пиву
человек-метеор
пока искала, как раньше я оформляла тексты, немного... ну, скажем так, прихуела, как давно здесь ничего не выкладывала. теперь стремно заглядывать на фикбук — там я выкладывала ровно два фика за, наверное, два года, и что-то как-то это... ну, я знала, что у меня длительный застой из-за активной жизни и собственной немотивированности (как оказалось, попытка замотивировать меня есть даже в анналах на видео, но это все равно неловко), но не настолько же. хотя, стоп, был еще один текст!.. но он, видимо, мной не считается, потому что был только в самом первом туре, который был еще в дневнике Кота, «распиши писало».
попытка мотивации, кстати, в итоге вместе с Котом, которая позвала меня в тогда нарнийский тур, сроки которого я по собственной глупости продолбила (я реально написала вовремя, но не смогла отправить! честно, я не вру! я смогла!), и которая была очень убедительна, сработала. но хватило меня на немногое.
это оридж с условный апокалипсисом, подробности которого не очень-то поясняются.
я пыталась, видимо, в драму и хоть какую-нибудь интригу.
и пыталась не запороть конец.




ТЕНЬ


Дорога нисколько не напоминала… ничего. Она и на дорогу-то походила весьма условно, честно говоря: когда-то в этом месте протоптали тропинку те, кому лень было сделать крюк по уложенному асфальту, но за отсутствием людей она вновь начала зарастать. В голове почему-то навязчиво крутилась книжка про Элли и Тото, Изумрудный город и огромную дорогу из желтого кирпича, хотя ничего такого вблизи не было и вряд ли бы вскоре появилось. Попытки же представить хотя бы маковое поле — после почти суток перехода каждый рисковал растянуться, споткнувшись, и больше просто не подняться от усталости, заснув (вероятно, навечно) — ни к чему не приводили.

В итоге Лора пришла к выводу, что пейзаж больше напоминает ей заросли терновника из сказки про Спящую Красавицу, и успокоилась: ей часто в голову лезла всякая ерунда, имевшая весьма отдаленное отношение к суровой действительности, и, как правило, она старалась не позволять своей фантазии расходиться «на полную», чтобы не терять бдительности и сосредоточенности.

Хотя о какой сосредоточенности может идти речь, если они идут уже почти сутки. Куда-то.

Безоговорочное доверие к Тони с его таинственными ответами рисковало развалиться, как разваливается карточный домик от любого неосторожного движения. К счастью Тони, он свой домик, собирая, видимо, промазал, не жалея, суперклеем, раз Лора все еще, стиснув зубы, шагала по еле различимой тропинке и пребывала в состоянии бодрствования по какой-то дурацкой случайности.

— …у тебя вообще были друзья? Ты ходил на вечеринки? Знаешь: выпивка, танцы, громкая музыка, копы… — Где-то впереди раздался голос Тони, прерываемый откровенно хреново сдерживаемыми смешками. — Или ты прожил до совершеннолетия в Нарнии, а потом внезапно вернулся в реальный мир?

— Тусил с Рипичипом и курил траву с Каспианом, ага, — отозвался Ирвин. — Не удивительно, что после подобного реальный мир оказался таким дерьмом. Ебаный ад в стиле «Сверхъестественного»: не хватает только Винчестеров с дробовиками и солью.

— Я и забыл, что в душе ты все еще матерящаяся королева драмы, как в старшей школе.

— Пошел ты!..

Лора фыркнула себе под нос. Она не была уверена, что эти двое реально учились вместе в школе и Тони не выдумывал всякие дурацкие подробности просто ради того, чтобы разрядить атмосферу. С другой стороны, Ирвин ни разу не говорил и слова против — но он вообще редко с ним именно спорил, а не беззлобно огрызался.

Лора познакомилась с Тони в колледже. Точнее, она только поступила в колледж и переехала: у нее сломался ее старый джип, и она была в поиске автомастерской, а тут как раз удачно подвернулся Тони со своим семейным бизнесом и желанием дотянуть до него ее почти развалившуюся тачку. Он знал город, был нормальным, в отличие от остальных студентов, на которых Лоре не посчастливилось наткнуться в общежитии, и… От Тони буквально веяло надежностью. Наверное, поэтому он собирал вокруг себя «королев драмы», как он их иногда называл. Ну, или все нормальные люди вдруг в них превращались. Даже сама Лора, предпочитавшая до последнего держать проблемы в себе, пока они не решатся или не перестанут иметь значения, перевоплощалась в типичную истеричку время от времени.

Потом они оказались в одной огромной компании: Лора, Тони и куча студентов, в том числе и Ирвин. Потом… потом случилось то, что случилось, и со временем остались только Тони, Ирвин и Лора. И ебаный ад в стиле «Сверхъестественного», как называл происходящее теперь Ирвин.

— …реально, отъебись уже! Хочешь продолжать выводить меня из себя, давай уже остановимся на привал. Меня сейчас вырубит к херам.

— Смотри, зато ты перестал засыпать на ходу.

— Охуеть решение, Тони. Вывести меня и устроить спектакль для нее.

— Еще немного осталось, и остановимся. Не кипятись, Ирв.

Спустя минут двадцать они буквально продрались сквозь очередные заросли — пришлось обломать изрядное количество сухих веток — и оказались в другом месте: не в чаще посреди нигде, а на окраине парка в почти обычном среднестатистическом городе. Еще бы остался хоть один обычный город в мире, и было бы отлично; было бы, к чему стремиться, — Лора хотела бы пробормотать себе под нос что-то подобное, но каждый раз не давала себе волю.

— Остановка. — Тони махнул рукой на полуразрушенную постройку неподалеку. — Можно выдохнуть.

Лора — как всегда — сдержалась в проявлении радости, в отличие от Ирвина, который чуть ли не бегом ринулся к предполагаемому месту ночлега; Тони же рассеянно посмотрел на нее, обернувшись меньше чем на секунду, и побрел вслед за ним.

Лора часто замечала, что без Ирвина Тони словно бы «сдувался» — как сдувается со временем воздушный шарик: вот он парит под самым потолком, а потом, через день или два, уже еле-еле отрывается от пола. Может, при ней он не боялся показаться слабым, или уставшим, или запутавшимся. Может, не хотел, чтобы это видел Ирвин и… и что? Он мог бы забеспокоиться, заволноваться или что-то вроде того. Наверное. Лора не очень понимала, что происходит — а кто вообще понимал? — и пыталась хотя бы не усугублять. Ей не хотелось много говорить, или выяснять, или знать — хватало и того, что она шла, не зная точно, куда идет, но уверенная, что Тони не заведет их ни в какое болото или в никуда.

Кажется, впрочем, они шли к морю. Лора никогда не бывала на побережье, а в условиях… случившегося не было особенного смысла, куда именно идти, главное — не останавливаться. Не обживаться.

Не пытаться устроить дом там, куда придут тени.



Как-то они неделю шли вместе с другой группой — кучей школьников во главе с уже бывшим учителем литературы, Брюсом. Ему было около тридцати, в сущности, ненамного старше того же Тони или даже Ирвина (из них троих только Лора по возрасту была ближе к школьникам), и он очень любил рассказывать. Лора рассеянно думала, что, наверное, именно поэтому ему в какой-то момент и захотелось стать преподавателем: чтобы его все обязаны были слушать в течение урока, а он был бы обязан, в свою очередь, говорить. Только Брюс и вправду хорошо рассказывал, поэтому она никогда не высказывала свои, отчасти саркастичные, мысли вслух и слушала, буквально развесив уши.

Ирвин наверняка над ней подсмеивался втихую, но ограничился лишь несколькими незначительными колкостями в лицо за все то время, что они шли, объединившись. Лора даже не запомнила бы их, если бы они ее отчасти не задели — слова стерлись из памяти довольно быстро, оставив после себя лишь неприятный осадок, неосязаемое воспоминание.

В первый день Брюс со смехом рассказывал им какие-то байки из старой жизни — про свою учебу, про преподавание, про учеников (или, вернее, уже бывших учеников), которых он вел. Лора смеялась настолько самозабвенно, что даже Тони начал коситься на нее с подозрением и недоверием — точно ли он видит то, что видит, или это всего лишь мираж. Но ей было так легко и хорошо, будто на нее давила вся тяжесть неба, как на атланта, а потом — раз — и она стала всего лишь человеком.

Во второй день Брюс расспрашивал их о жизни и больше слушал. Лоре — после Тони и Ирвина, конечно — пришлось припомнить пару относительно занимательных историй, прежде чем он прекратил их мучать и отправил спать. Она тогда с удивлением подумала, что не могло пройти столько времени с начала привала — и уснула, стоило ей растянуться на пахнущем сыростью и травой спальнике.

На третий день Брюс по чьей-то просьбе долго рассуждал о смысле жизни и зачастую его отсутствии. Лора отчего-то против обычного не испытала ни тоски, ни грусти от темы — ей опять хотелось смеяться, и она не делала этого разве что из природной стеснительности и нежелания оказаться в центре внимания. Перед тем, как уйти — а в этот раз Брюс уходил спать первым, — он сказал, что Лора чудесно улыбается глазами.

Четвертый и пятый день не оставили толком воспоминаний — кажется, они лениво обсуждали литературу школьной программы, пресловутые «синие занавески» каждого автора, а потом, когда Тони нашел себе, Ирвину, а заодно и всем остальным, чем заняться, смеялись над дурацкими шутками друг друга. Лора помнила, что в какой-то момент Брюс украдкой сжал ее руку; она сжала его руку в ответ — и больше он наедине не отпускал ее ладони.

На шестой день Тони, думая, что никто не слышит или не слушает, спросил у Брюса, нет ли у него стоящих предположений, что такое тени.

Пожалуй, этот вопрос волновал всех, но эту тему было не принято обсуждать — тени существовали, из-за них изменилась жизнь у всего мира, и происходящее походило больше на последние судорожные вздохи человечества. Кто-то говорил, что это воля божья — и его наказание. Кто-то — что план инопланетных захватчиков. Кто-то — что неудачный эксперимент правительства. Только вот тени существовали, в то время как правительство исчезло, а бог и инопланетяне никому не показывались на глаза. И ладно бы просто существовали — они следили, некоторые нападали, были то абсолютно неосязаемы, то, определенно, словно бы из плоти и чего-то, напоминающего кровь. Часть теней видели абсолютно все, часть — например, только дети. Как-то им встретилась по пути семья, чей ребенок один из всех видит темный силуэт.

Это был, пожалуй, единственный раз, когда Брюс не сказал ни слова.

На седьмой день…

…на седьмой день не было ничего особенного. Даже несуществующий бог в седьмой день отдыхал.



Ирвин проснулся среди ночи со смутным чувством беспокойства. Несмотря на долгий переход, усталость, сравнимую по размеру с горой Фудзи, он фактически приучил себя в последнее время просыпаться от любого шороха, порыва ветра или даже предчувствия, если такое вообще было физически возможно.

Костер все еще горел, хотя они с Тони развели его по большей части от нечего делать: ночь выдалась теплая — так что лежать на спальнике и земле было достаточно комфортно и без огня, отгонять кого бы то ни было не требовалось, а на ужин и завтрак предлагалось вяленое мясо, которое не нужно было готовить. Если бы Ирвину захотелось, он бы мог представить, что все хорошо и как раньше — будто они снова пошли в поход огромной толпой, и вот все улеглись, а они с Тони остались сидеть вдвоем. Проблема была в том, что Ирвин не любил ничего представлять, как бы сильно его «здесь» и «сейчас» ни раздражало. Они не пошли в поход. И ничего не было как раньше.

Тони сидел так близко к огню, что рисковал — если еще не — опалить брови и ту часть своих волос, которая отросла и теперь спадала на лицо, стоило ему наклониться. Ирвин негромко окликнул его — простое «эй», не более того, — но он его не услышал или сделал вид, что не услышал. Пришлось подойти и потрясти за плечо — только после этого Тони вздрогнул и обернулся, обратил на него внимание.

— Все в норме? — Ирвин ненавидел вопросы подобного плана, но элементарно не знал, как по-другому начать разговор. — Иди спать. Если хочешь, я могу подежурить или чем ты там занимался… Буду охранять тебя, как дракон принцессу.

— Лучше сам поспи. — Тони поднял на него глаза. — Я не переломлюсь, если сейчас не усну. Тем более, сон все равно не идет.

— Заливай больше. Тогда либо спим оба, либо не спит никто.

— Завтра снова нужно идти.

— Если мы проторчим на одном месте пару дней, ничего смертельного не случится. Мы все равно уже давно никуда не торопимся.

— У нас есть конечная точка маршрута, если ты об этом.

— Тони, как только мы дойдем до моря — мы же все еще идем туда? — то не задержимся там дольше, чем на неделю. — Ирвин устало вздохнул. — Меня не нужно поддерживать враньем на плаву, я и так не собираюсь помирать от тоски и безысходности. Потому что…

— … тени будут и там, — тихо продолжил Тони.

— Но у моря должно быть классно, хотя погода для купания сейчас и неподходящая. Ты же в курсе, надеюсь, что сам смысл идти может не в том, чтобы прийти, а в том, чтобы просто двигаться? Мир, конечно, стал дерьмовым, но пока все еще достаточно красив. Можем посмотреть на кучу всяких вещей, пока не придумаем, что делать дальше. Или не подохнем, что уж.

Не то что бы Ирвин не верил в то, что сейчас говорил; скорее он и до этого не видел иного смысла в столь длительном путешествии и теперь просто озвучивал то, что и так висело в воздухе.

У Тони была дурацкая — теперь, не раньше; раньше она отлично выручала — привычка отчаянно пытаться убедить всех вокруг, что он знает, что делает. В большинстве случаев — да, он знал. Тони мог вытащить тебя из любой передряги. Ты мог прийти к нему ночью полуживой и с долгами местным барыгам, которые нужно отдать до завтра, иначе никаких половинчатых состояний не будет — и он бы придумал, как это исправить. Ты мог разлечься у него в мастерской и ныть, что не сдашь какую-нибудь экономику, потому что тупой — и он бы слушал тебя до бесконечности, а потом отвесил бы такого пинка, что пришлось бы готовиться, а не прокрастинировать. Ты мог… Ирвин не знал, что реально нужно было натворить в старом мире, чтобы Тони это не решил — он мог бы и помочь тебе закапывать труп или, того лучше, растворять его в кислоте.

Но в новом мире со всем этим непонятным и неясным…

— Я знаю, куда ты смотришь, — наконец, сказал Ирвин. — Я не слепой и все вижу. В конце концов, я не идиот.

Тони больше не смотрел на него — уставился на огонь и не отводил глаза. Для него явно что-то было там: в пламени или за ним.

Ирвин не видел ничего. Разве что иногда ему иногда мерещился девичий силуэт по ту сторону костра, так похожий на тень.



Лора не прислушивалась к их разговору: скорее всего, они опять бессмысленно переругивались, чтобы завтра помириться или вообще об этом не вспомнить. Она поймала взгляд Тони, когда они замолчали, и улыбнулась — все будет хорошо; они дойдут до моря, и все изменится.

Тони в ответ не улыбнулся.



@темы: пейсатель руками

URL
Комментарии
2017-06-20 в 21:43 

Hisana Runryuu
Безумства нужно совершать - но крайне осторожно || Механический будильник, отстающий на пятьсот веков
!!!!!!!!!!!!
/бегает и рассыпает сирца/
интрига хороша х))) да и мир тоже любопытный х) а заглушка вообще порвала, особенно надпись *-* бтв, а какой там шрифт?

2017-06-21 в 00:14 

-доставляется к пиву
человек-метеор
Hisana Runryuu, :heart::heart::heart:
спасибо большое!) я так давно не, что мне все кажется ну так себе хд но я старалась)
шрифт — disco-grudge.

URL
     

рот свой закрой

главная